Отрывок из романа Бернарда Вербера "Отец наших отцов" о реалиях мясной индустрии

Сквозь окна приемной они видят многотонные грузовики, наполненные продукцией фирмы Элюан: колбасой, сосисками, ветчиной, паштетами, свиными ножками, кровяными колбасами. Мясные изделия отправляются к потребителю в самых разнообразных видах: быстрозамороженными, просто замороженными, солеными, консервированными, в вакуумной упаковке, сублимированными, сушеными. На бортах грузовиков веселый поросенок, наряженный, как первобытный человек, в шкуры, повторяет слоган фирмы: «Мясные изделия Элюан едят с начала времен».
Завод оказался настоящим городом с указателями, улицами и складами, на которых кипела работа. Тут рабочие перевозили огромные баки, из которых свисали гирлянды кишок, там высились горы сала с воткнутыми в них лопатами.

Люсьен Элюан остановился перед большим плакатом с надписью «Разведение скота». Над огромным зданием вились клубы белого дыма, почти не имевшего запаха. Внутри журналисты увидели сотни служащих и десятки грузовиков, перевозящих скот.

– Перед тем как прийти на наше семейное предприятие, я учился на обычных бойнях, – сказал молодой человек. – И с полной ответственностью могу заявить, что там творится нечто ужасное. Коров убивают пятикилограммовой колотушкой, которой нужно резко ударить животное по голове. Люди, которые занимаются этим целый день, рано или поздно сходят с ума. Начинают пить, чтобы поднять себе настроение, и, чем больше пьют, тем более неуклюжими становятся. Они часто промахиваются, и коровы с наполовину снесенным черепом, мыча, носятся по двору, сея панику.

Лукреция стиснула зубы после этого жуткого рассказа, а Люсьен, довольный впечатлением, произведенным на хорошенькую девушку, продолжил:

– Мясники придумали церемонию посвящения новичков, во время которой нужно выпить залпом целый литр свежей, еще горячей крови. Представляете, какой это шок?

– Персонал, наверное, часто сменялся, – заметил Исидор Катценберг.

– Люди с тонкой нервной системой долго не выдерживали. Другие, чтобы не сойти с ума, смирялись, а потом работали даже с удовольствием, – философски ответил Элюан. – Нарочно мучили животных, оглушали молотком, а затем еще живых на целый день подвешивали за одну ногу. Они становились настоящими садистами, это ремесло начинало им нравиться. Но потом такая практика понемногу исчезла. И не только из-за появления защитников животных, кстати… Ученые выяснили, что стресс, пережитый коровой, портит вкус мяса. Даже после термической обработки в нем остаются молекулы стресса. А люди очень восприимчивы к нему. Съев мясо, пропитанное стрессом, мы сами получаем стресс.
– Вы хотите сказать, что, съев мясо страдавших животных, мы берем на себя часть их страданий?

Люсьен Элюан кивнул.

Отрывок из романа Бернарда Вербера "Отец наших отцов" о реалиях  мясной индустрии

– Заметьте, я пока рассказывал о коровах. С курами дело обстоит еще хуже. На бойнях их подвешивают вниз головой на цепях, потом вырывают язык, чтобы они молча истекли кровью, а мясо сделалось белым. Белое куриное мясо – это мясо молча истекавших кровью птиц.

– Прекратите, или вы мне станете совершенно отвратительны, – сказала Лукреция.

– На самом деле, – продолжал Элюан, – проблема в том, что защитники животных так смешны, что сами дискредитируют свое дело. Этим должны заниматься умные люди. Решение могут предложить только просвещенные промышленники, а не сюсюкающие актеры и певцы.

– А что с рыбой? – встревоженно спросила Лукреция.

– Теперь при новых индустриальных методах разведения их помещают в баки размерами три на два метра. Для повышения рентабельности баки переполнены. Рыбы там больше, чем воды, и в верхних слоях она умирает от удушья.

Плакаты с поросятами, пребывавшими в восторге от перспективы стать пищей для людей, попадались на каждом шагу.

– А свиньи? – мрачно сказал Исидор.

– Я работал как-то на свиной бойне. Они вопили целыми днями, крики были ужасные. Свинья, когда ее режут, может визжать с громкостью в 80 децибелов. Невообразимый шум.

Отрывок из романа Бернарда Вербера "Отец наших отцов" о реалиях  мясной индустрии

– Но вы, кажется, все это довольно спокойно переносили?

– У вас неверное впечатление. Я очень чувствителен. Кроме того, там стоит невыносимый запах свернувшейся крови. Он заполняет легкие, как только вы входите на старую бойню. Животные его тоже наверняка чувствуют. Именно поэтому я настоял на модернизации процесса разведения и убоя скота на моем заводе. Пойдемте.

Они вошли в огромное белое здание. Тысячи свиней стояли безукоризненно ровными рядами, тянувшимися на сотни метров. Они были совершенно обездвижены металлическими оградками, головы заблокированы перекладиной, которая заставляла их опустить пятачок в углубление, по которому текла полужидкая пища.

Ни шума, ни запаха, ни дыма. Лишь гул насосов и приглушенное похрюкивание свиней, занятых едой.

– Посмотрите, как чисто. Свиней незаслуженно считают грязнулями. На самом деле это очень чистоплотное животное, на воле оно постоянно облизывает свое тело. Свиньи становятся грязными тогда, когда оказываются в грязных помещениях. Если запереть людей голыми в хлеву, посреди собственных испражнений, они будут куда грязнее.

Лукреция подошла к загончику.

– Но они же не могут облизывать себя!

– Конечно. Они обездвижены, чтобы у них не появились мускулы. Они должны максимально разжиреть и дать много сала.

Исидор остановился перед пятачком одной свиньи.

– Они так похожи друг на друга…

– Естественно. Они все одной, чрезвычайно устойчивой породы – «Large White». Они все братья, и, быть может, благодаря клонированию, мы скоро получим копии лучших из них. Но и эти уже приблизились к совершенству. Они растут в десять раз быстрее, чем несколько лет назад. Посмотрите вот на этого – он выглядит взрослой свиньей, а на самом деле это тучный младенец. Правда, есть одна проблема. У них плохая сопротивляемость насморку. Грипп, насморк, ангины – бич производителей свиней.

Эти животные такие нежные, что, если один заболевает, остальные немедленно заражаются.

Лукреция погладила поросенка по спинке.

Люсьен Элюан, казалось, был в восторге, что может рассказать о своей работе журналистам.

– Мы отобрали породу с выделяющимися окороками, при разделке это экономит пару секунд, а когда речь идет о тысячах животных, мы выигрываем много времени.

– А этот неоновый свет никогда не гаснет? – спросил толстый журналист.

– Нет. Для того чтобы свиньи быстрее росли, мы практически не даем им спать. Они должны все время есть, есть, есть. А сверху за ними наблюдают.

Отрывок из романа Бернарда Вербера "Отец наших отцов" о реалиях  мясной индустрии

Элюан провел гостей на возвышение, с которого можно было контролировать весь завод. Он показал им панель с кнопками, похожую на пульт управления атомной электростанцией. На экранах высвечивались ряды цифр, таблицы рентабельности, схемы предположительной стоимости животного в час на квадратный метр используемой площади.

– У нас все компьютеризировано. При помощи этой клавиши убирается решетка, по одному пропуская животных на бойню. Эта кнопка открывает целый отсек. Эта – все загоны. Эта – регулирует поступление антибиотиков. Эта – перегоняет животных на бойню.

Они спустились с возвышения. Люсьен Элюан подвел их к загончику, в котором стояла свинья с огромной медалью на ошейнике. Животное было настолько жирным, что стояло не на ногах, а на животе.

– Это Александр. В этом году он получил первый приз на сельскохозяйственной выставке.

Прямо над Александром висела огромная рама, в которой под стеклом была выставлена туша свиньи.

– А это Афродита. Она победила в прошлом году.

Афродита была распята без головы и ног, все мышцы и жир были выставлены наружу. Гирлянды и разноцветные бумажные букетики, прикрепленные вместо конечностей, придавали ей праздничный вид. Произведение было увенчано золоченой пластмассовой медалью «Гран-при сельскохозяйственной выставки в Париже».

Александр отворачивался от своей знаменитой предшественницы.

– Sic transit gloria mundi. Так проходит земная слава, – пробормотал Исидор Катценберг вместо эпитафии.

Инженер провел их дальше, в отсек, где заплывшие жиром свиньи были втиснуты в клетки из нержавеющей стали. Были видны лишь их соски с жадно присосавшимися поросятами.

– Посмотрите, как трогательно. Пока матери кормят малышей, мы их не разлучаем. Так ведь лучше, правда?

Вдоль рядов ходили ветеринары. Один из них наливал голубую жидкость в углубление с кормом.

– А это что такое?

– Антибиотик. Я уже говорил, мы ни в коем случае не можем допустить вспышки эпидемии. Животные выращены ускоренным методом, и их иммунная система очень слаба. Они чрезвычайно уязвимы. Голубой цвет появляется из-за метилена. Так мы проверяем, съели ли они антибиотик. Свиньи, чьи пятачки не окрашены в голубой цвет, получат антибиотик внутривенно. Они потребляют столько антибиотиков, что их мясо само становится лекарством. Я часто говорю дома: заболел – съешь свинины!

Лукреция посмотрела на свиней с голубыми пятачками. В их глазах читалась удивительная покорность судьбе.

– А вы, часом, не экологи? – вдруг насторожился Люсьен Элюан.

– Нет. Мы просто люди. Не обязательно принадлежать к какой-то партии, чтобы размышлять, – ответил Исидор.

Люсьену Элюану показалось, что над ним издеваются. На всякий случай он решил ответить шуткой.

– Вы, друзья животных, просто смешны. Вы спокойно смотрите, как умирают люди, и защищаете животных.
Исидор достал палочку лакрицы и стал ее сосать.

– Можно защищать и людей, и животных. Это вполне логично. Я защищаю и растения, и даже минералы. Я бы сказал, что защищаю жизнь.

Люсьен Элюан не знал, как относиться к тому, что сказал Исидор. Он погладил двух красивых свиней, а затем предложил журналистам продолжить экскурсию и посетить соседнее здание, бойню.
– Перед вами искусство убоя, доведенное до совершенства.

Исидор и Лукреция смотрели на большие вибрирующие и вращающиеся машины, окутанные запахом дезинфицирующих средств и озона. Слышались глухие звуки столкновения металла с мягкой плотью.

По проходам передвигались люди в халатах. Это были уже не ветеринары, как в зоне разведения, а инженеры с убранными под шапочки волосами и полотняными масками на лицах. Инженеры были похожи на врачей, которых репортеры видели в клинике доктора Ван Лизбет, только в руках у них были ноутбуки, в которые они постоянно заносили цифры.

Люсьен Элюан поздоровался с некоторыми из сотрудников, которые показали ему на экранах последние данные. Он дал несколько распоряжений, имеющих целью уменьшить затраты времени и стоимость продукции, одновременно увеличивая количество обработанных свиней.

– Раньше вас сюда просто не пустили бы, – сказал он журналистам. – Бойни были живым укором для потребителей. Людям лучше было не знать, что там происходит, чтобы сомнения не терзали их, когда ешь хот-дог или ветчину с картофельным пюре. А сейчас завод семьи Элюан гордится тем, что может показать всем желающим свое оборудование, созданное на основе самых высоких технологий.

Сотни свиней плыли, словно розовая жидкость, по гигантскому желобу. Внизу их ждала широкая воронка, через которую они, по одной, через равные интервалы времени, проскальзывали на нижний этаж.

Там животные попадали на бегущую дорожку. Две вертикальные ленты поддерживали их с боков, не давая убежать. В конце дорожки в затылок им вонзались вилы под напряжением 30 000 вольт. В месте контакта шкура становилась чуть более кудрявой, вид у животных делался сонный, розовая кожа, покрывшаяся дымящимися волдырями, выделяла запах обгорелых ногтей.

Сразу после смерти свиней подвешивали за ногу на крюк. Им перерезали шейные вены, чтобы вытекла кровь. Она черным сиропом стекала по желобу в чан.

Отрывок из романа Бернарда Вербера "Отец наших отцов" о реалиях  мясной индустрии

– Это для кровяной колбасы, – объяснил Люсьен Элюан.

Свиней опускали в воду, нагретую до 53 градусов, и отправляли в отсек, где туши отбивали резиновыми пальцами. Дальше начинался двойной ряд газовых горелок, где туши свиней оставались до тех пор, пока не сгорит последний волосок на их шкуре. Потом машина с треском вспарывала им животы от шеи до лобка, а работница циркулярной пилой вырезала прямую кишку.

Все это сопровождалось звуком падающих мешков.

Копытца будут переработаны в клей.

Из грудной клетки доставали легкие, сердце, трахею, которые пойдут на корм собакам и кошкам.

Еще несколько секунд спустя другая пила отсекала тушам головы.

– Видите, как быстро идет дело. Ровно шестьдесят четыре секунды назад животное было живо, а теперь оно уже похоже на мясное изделие, – гордо сказал Люсьен Элюан.

– Я думаю, что, если предать гласности то, что здесь происходит, люди все равно не поверят. Они решат, что это преувеличение или научно-фантастический роман какого-нибудь экзальтированного автора, – сказала потрясенная Лукреция.

Инженер воспринял ее слова как комплимент.

– Но вы ведь можете подтвердить, что это правда?

Отрезанные головы свиней надевались на пики, торчащие из поднимающегося вверх эскалатора.

– А головы куда? – спросил журналист.

– Раньше они служили украшениями для блюд с копченостями. Сейчас эта мода проходит, поэтому их перемалывают в порошок и смешивают с питательной мукой, которую используют в зонах разведения.
– Вы хотите сказать, что они пойдут на корм другим свиньям? Но это же настоящий каннибализм! – воскликнула Лукреция.

– Свиньи об этом не знают. Каннибализм – грех тогда, когда тот, кто ест, о нем знает. – И Люсьен Элюан подмигнул ей. – Там смешивается очень много разных сортов муки: кукурузная, костная, рыбная. Не остается даже привкуса.

Отрывок из романа Бернарда Вербера "Отец  наших отцов"

Понравился материал? - Поделись с друзьями: